Инвестбанкир — это звучит гордо. Дорогие отели, фешенебельные рестораны, щедрые бонусы, шикарные вечеринки… Правда, после крушения одного из титанов Уолл-стрит, банка Lehman Brothers, и увольнения тысяч банкиров по всему миру миф о привлекательности профессии стал развенчиваться, а само слово превратилось почти в ругательство. Это зарвавшиеся инвестбанкиры виноваты в строительстве ипотечной пирамиды в США и крахе мировой финансовой системы, шумели газеты, обманутые вкладчики и оставшиеся без домов заемщики. Сейчас один из самых влиятельных и высокооплачиваемых инвестбанкиров в России — освоившийся в кресле руководителя местного UBS Ник Йордан.
Он пережил не один кризис, а во время краха Lehman Brothers по иронии судьбы трудился именно в этом банке. Недолго проработав в Nomura, который выкупил часть активов Lehman, Йордан ушел в отпуск с обязательством не работать год. «Не очень-то я скучал по работе», — смеется банкир, вспоминая долгожданный отдых. После отпуска предложений о работе хватало, вспоминает Йордан, но он выбрал UBS и Россию: его привлек знакомый и перспективный рынок и желание руководства UBS вернуться на лидирующие позиции в России. На вопрос о статусе «самой дорогой головы» среди банкиров Йордан отвечает серьезно: «Те люди, которые нанимают меня, оценивают мою работу по тому, как я выполняю поставленные задачи. Я себя мерю так же».
— То, что происходит сейчас на мировых рынках и в мировой экономике, вы можете назвать второй волной кризиса? Или придерживаетесь версии премьера Владимира Путина, который называет происходящее «постепенным выходом» из кризиса?
— Наверное, я все же в лагере Владимира Владимировича. Я думаю, это второй этап одного и того же кризиса. Если кризис, который начался в 2008 г., был кризисом ликвидности, то теперь это кризис платежеспособности. И поскольку проблемы главным образом пришли с периферии Европы, это вопрос, который должны решить европейские политические деятели. Но, к сожалению, есть ощущение, что они не делают это решительно и быстро. И рынки сразу начинают показывать, как они недовольны этой нерешительностью. Как кто-то сказал недавно: «Нам больше не хватает слов — нам нужны действия».
— Ждать ли нам худшего развития событий?
— Я всегда, всю жизнь был осторожным оптимистом. И продолжаю им оставаться. (Улыбается.)
— Тогда такой вопрос осторожному оптимисту Нику Йордану. Как вы оцениваете нынешние возможности развития рынков капитала? Они только начали оживать после кризиса — и вот новый удар…
— Ответ на этот вопрос зависит в том числе от решений, которые принимаются в Берлине, Париже и т. д. В меньшей степени, наверное, в Вашингтоне. Думаю, рынки сегодня следят за событиями и решениями властей в Европе. В США, после того как S
